С вечера собрался, было, за плотвой. Половить на фидер и поплавочную удочку. Сварил даже «салапинскую» кашу для наполнителя к фирменной прикормке на плотву, купил баночку консервированной кукурузы «Бондюэль». Словом, бесповоротно собрался на тиховодную рыбалку за «белой» рыбой. Но когда уже собрался, понял, что надоела мне эта тишь, да гладь, утро у фидера в ожидании поклёвки капризной сороги, ради которой и спать некогда ложиться, поскольку берёт, красноглазая, на самой заре – часа в два.
Взял спиннинг и решил в это утро проверить кренки на нашей малой речке, только в этот раз выше по течению. Там, где обычно ловил среднюю и крупную плотву на границе ночи и утра, а весной – крупных подлещиков, река неторопливо несёт свои воды среди клёнов, липняков и дубовых рощ. Это – лесные места. И, наверное, в этих местах грозит продираться мне со спиннингом сквозь заросли крапивы, колючего шиповника и малины. Тропинка, что ведёт к моему месту ловли сороги и подлещиков, совсем уже заросла. Перед тем, как выйти на берег, приходится каждый раз вичкой рубить подросшую крапиву, вырубленную накануне. И всё равно успевает вымахивать в человеческий рост. Да жгучая такая крапива, налитая соком и злостью.
Поэтому в это утро сразу иду выше, к широкому плёсу, где река резко поворачивает вправо. Этот плёс как бы разделяет два русла, где выше по течению река более узкая, быстрая и заросшая по берегам уже не кувшинкой, а осокой и рогозом. Редко где увидишь в заливчике один-два бутона жёлтой лилии-кувшинки. В этих местах я был весной и здесь наряду с подлещиками и подъязками попадались и голавли на фидер. Поэтому есть шанс поймать его и на спиннинг. А кренки, что у меня припасены в это утро, как раз на голавля и даже на форель, которая в наших местах не водится, разве что – в платных прудах.
Выхожу осторожно к кустам ивняка, среди которого едва виден спуск к реке. Также осторожно спускаюсь по сырой тропинке, но, поскользнувшись, съезжаю камуфляжным задом, словно на санках, прямо к воде, понятно, с шумом, от которого сразу прыснули серебристыми искрами во все стороны пугливые мальки. Какая тут рыба, тем более осторожный голавль?
«Ладно, сделаю пару забросов и дальше пойду по берегу искать тихое место», – решаю с досадой. Цепляю к застёжке жёлто-зелёный кренк и осторожно забрасываю приманку к траве у противоположного берега выше по течению. Плавающий воблер начинает вяло сплавляться по речной струе, словно оглушённая рыбка. Начинаю проводку. Этот приём, когда кренк начинает движение после паузы, обычно срабатывает по голавлю и язю, но сейчас я, видимо, всю рыбу распугал в округе.
Ускоряю движение, и кренк уходит вглубь на полметра, виляя ярким тельцем, словно испуганная рыбка хвостиком. Удар! Голавль? Нет. На воблер схватила щука и сразу повела в сторону камышей. Вываживаю её и тяну вдоль берега, где есть прогал среди камыша. Беру её рукой, без особых церемоний. Ну, вот и ладно, не без улова сегодня. Пойду голавля искать.
Но солнце было уже высоко и пронизало своими лучами прозрачную воду мелкой речки до дна. Да и меня, вероятно, хорошо видел лукавый и осторожный голавль краснопёрый. Ладно, до следующего утра, моя речка. Приду завтра пораньше. Пока.
Комментарии
